Ярославна, как реальное историческое лицо, жена князя Игоря


Ярославна, как реальное историческое лицо, жена князя Игоря Святославича Новгород-Северского, дочь могущественного галицкого князя Ярослава Владимировича, названного в “Слове” Осмомыслом. Княгиня в тексте именуется по отчеству, как и жена брата Игоря, Буй-Тура Всеволода – “красная Глебовна”. С конца XVIII в. считается, что имя Я.- Ефросинья. У Игоря было пятеро сыновей и дочь. Старший сын – Владимир, участвовавший в походе 1185 г., попал в плен вместе с отцом, дядей и двоюродным братом. Женился у половцев на дочери хана Кончака (на Русь вернулся в 1187 г. с женой и “дитятей”).

Еще три сына Игоря погибли в начале XIII в. в борьбе за обладание Галичем, что становится необъяснимым, если принять точку зрения некоторых исследователей, полагающих, что Я.- вторая жена Игоря, а все дети князя – ее пасынки.

Образ тоскующей по мужу Я.- одно из ярчайших поэтических достижений безымян ного создателя “Слова”. Им открывается череда многочисленных образов русских женщин в отечественной литературе и искусстве. В Я. воплотился внесословный идеал женщины Древней Руси. В отличие от княгини Ольги, мудрой и преданной памяти мужа мстительницы, Я.- носительница лирического, женственного начала. С ней связаны мир, семейные узы и любовь. Традиции средневекового искусства подразумевали особый, религиозно-аскетический взгляд на женщину и ее судьбу. В

“Слове”, напротив, торжествует народное начало. Так, автор обратился к особому фольклорному жанру – плачу.

Плач Я.- важнейший элемент поэтического строя памятника. Композиционно он предваряет рассказ о бегстве Игоря из половецкого плена. Я., плачущая на высокой стене Путивля (город, которым владел ее сын Владимир Игоревич, расположен ближе к половецкой степи), заклинает силы природы. В троекратном обращении к ветру (“О ветре, ветрило!”), Днепру (“О Днепре, Словутицю!”) и солнцу (“Светлое и тресветлое слънце!”) звучит и упрек (“Чему, господине, мое веселие по ковыляю развея?”), и призыв о помощи (“Взълелей, господине, мою ладу къ мне”). Природные стихии, словно бы отзываясь на мольбы Я., начинают помогать Игорю, пережившему горечь поражения и раскаяния, в его стремлении вернуться на Русь. Всепобеждающая сила любви воплощена в плаче Я., жалобы которой автор “Слова” уподобляет крику кукушки, символизирующей тоскующую женщину. Печальный голос Я. летит над землей, он слышен на Дунае: “Полечу,- рече,- зегзицею по Дунаеви, омочу бебрян рукавъ въ Каяле реце, утру князю кровавыя его раны на жестоцемъ его теле”.

Историк В. Н. Татищев в своей “Истории Российской”, научные споры об источниках которой имеют давнюю традицию, предложил интересный рассказ о трогательной встрече Игоря, возвращающегося из плена, и Я., поспешившей навстречу мужу. Эти и некоторые иные сведения, приводимые Татищевым, не находят подтверждения в известных ныне летописных текстах.

Образ Я. постоянно притягивает к себе внимание писателей, художников и музыкантов нового времени. Княгиня XII в. становится героиней ряда произведений, а ее Плач – постоянным источником разноплановых реминисценций. Я. вызывала больший интерес у авторов XIX – XX вв., нежели фигура центрального героя произведения.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...



Втілення козацьких чеснот тарас бульба.
Ярославна, как реальное историческое лицо, жена князя Игоря