Винниченко – прозаик от божьей милости

“Прозаик от божьей милости”, как называли Винниченко, имел еще и незаурядный дар драматурга. В наше время исподволь, осторожно и немного боязливо поворачивается к зрителям театр Винниченко. На киевских сценах поставлены пьесы “Пригвозденные”, “Грех”, спектакль “Момент” (по ранним рассказам), театры Львова представили зрителям “Закон”, “Между двух сил” и драму “Черная Пантера и Белый Медведь”. По последней, был снят фильм, который недавно демонстрировался по украинскому телевидению. В творческом наследии

В. Винниченко свыше двух десятков пьес. Уже с 1909 года пьесы Винниченко были в репертуаре украинских и русских театров, а со временем “Черная Пантера и Белый Медведь”, “Вранье”, “Грех” длительное время не сходили со сцен Берлина, Дрездена, Лейпцига, Рима.

А на родине писателя из всего творческого задела именно драматургия более всего подвергалась критике: от увлечения и гордости, “что в лице Винниченко мы, украинцы, выходим на мировую арену”. Одни ощущали, что пьесы Винниченко “открывали XX век” украинской драматургии, а другие усматривали в этих же пьесах лишь “копошение в психике”. Драмы

Владимира Винниченко – это стихия, бунт, вызов самой жизни. Смелостью тематики драматург часто, по мнению критики, выходил за рамки дозволенного. Руководствуясь моим, известным принципом “честности с собой”, как и знаменитым выражением Шопенгауера: “Философу, как и поэту, мораль не должна закрывать правды”, Винниченко поднимает занавес самых тайных уголков психологии и проводит эксперименты на человеческой душе. Часто, еще до публикаций на украинском языке, произведения талантливого мастера слова печатались и выходили на разных языках: русском, английском, французском, чешском, итальянском, румынском, норвежском, голландском, немецком, еврейском, польском, болгарском татарском. Но в 1951 году его произведения перестали издавать, забивали ими полки спецфондов, а часто и просто уничтожали. А сам писатель превратился в “старого волка украинской контрреволюции”, руки которого “запятнаны кровью украинском, а особенно русского трудового народа”, а все творчество расценивалось как “реакционная писанина”.

Как же немилосердна жестокая судьба: уже жизнь прошла в арестах, заключениях, борьбе, поиске, готовности отдать жизнь за “темный, посоловевший от всяких исторических дурманов” народ, А самое страшное – забвение потомков (пятьдесят лет нас убеждали, что мы не имеем этого гения). Винниченко приютила французская земля, но сердце его осталось в Украине. Находясь на чужбине писатель ощущает себя ответственным за судьбу родного народа и родной земли. Следует вспомнить острые выступления против чрезмерной централизации экономической и политической жизни, неистового роста и засилие бюрократизма, отмирание идеалов революции, сталинского террора, запланированного голода в Украине. Внимательно следил писатель за жизнью в Украине, до последних дней он лелеял мечту о возвращении. Дневниковые записи рассказывают о тех страшных мучениях ностальгии: оторванность от жизни, одиночество и невероятная тоска, печаль, боль были таким испытанием, что “даже если бы ради прибытия на Украину необходимо было бы круглый год идти пешком, с удовольствием согласился бы”.

Закончить рассказ может справедливыми словами критика И. Борщака: “Произведения Винниченко охотно будут читать и тогда, когда его уже не будет на земле. Гете был прав, что чертой настоящего таланта является посмертное увеличение круга его читателей”.






Милозвучність української мови твір.
Винниченко – прозаик от божьей милости