Сцена продажи “мертвых душ” у Собакевича

Сделка ведется так, что Чичиков попал сразу как бы в кулацкие тиски Собажевича, быстро понявшего смысл предстоящей сделки и возможность выгоды. Чичиков: продолжает разговор в том же осторожном стиле: “А если найдутся, то вам, без сомнения…, будет приятно от них избавиться?” На что Собакевич столь же лаконично отвечает: “Извольте, я готов продать”.

Чичиков: “Хотя, впрочем, это конечно такой предмет…, что о цене даже странно…”. Но Собакевич тем же тоном отрезает: “По сту рублей за штуку”. Первую скрипку в сделке ведет

Собакевич, и Чичикову удается вставить лишь отдельные осторожные реплики с целью несколько осадить, образумить увлекшегося, прижимистого торгаша. “Согласитесь сами, ведь это тоже и не люди”. “Ведь души-то самые давно уже умерли, остался один не осязаемый чувствами звук”. “Это ведь мечта”. “Ведь предмет просто: фу-фу. Что ж он стоит? кому нужен?”. Чичиков пытается урезонить своего жадного до денег собеседника и усовестить его. Он делает это деликатно, В присущей ему книжной форме: “Кажется, между нами происходит какое-то театральное представление или комедия: иначе я: не могу себе объяснить… Вы, кажется,
человек довольно умный, владеете сведениями образованности”. Или в другом месте: “Я покупаю не для какой-либо надобности, как вы думаете, а так, по наклонности собственных мыслей”. Внешне Чичиков соблюдает выдержку в корректность, про себя же он награждает Собакевича множеством бранных слов (экой кулак; подлец; кулак, кулак, да еще и бестия в придачу; чортов кулак).






Моя подорож до києва твір.
Сцена продажи “мертвых душ” у Собакевича