Покупатель живой человеческой совести, Чичиков подлинный провокатор жизни

У каждого автора есть произведение, которое является главным творением его жизни, в которое он вложил все свое сердце и выразил в нем все самые заветные думы. Таким главным делом жизни Н. В. Гоголя явилось произведение ” Мертвые души “, которым он отдал около семнадцати лет из своей двадцатитрехлетней писательской деятельности.

Безусловно, ведет сюжет “мертвых душ” главный персонаж поэмы Чичиков. Гоголь иронически замечает, что автор вместе с читателем “должны тащиться”, куда Чичикову вздумается, и что, не приди ему, Чичикову,

в голову мысль совершить “негоцию” с мертвыми душами, “не явилась бы на свет сия поэма”.

Но кто же такой сам Чичиков? Он отчасти помещик, отчасти чиновник и поэтому, в сущности, должен бы стоять в одном ряду с другими “героями”, составляющими галерею образов произведения, выделяясь, может быть, лишь степенью своей пошлости. Но Гоголь поступает иначе – он отделяет Чичикова от остального чиновничьего и помещичьего мира, так как Чичиков – абсолютно иное и новое явление. Манилов, Ноздрев, Коробочка, Собакевич – типичные характеры и вопросов об их происхождении не возникает, но к характеру Чичикова

автор подошел иначе. В характере Чичикова сильно его устремление, которое от неудач не уменьшается, а, напротив, крепнет и формирует еще более изощренную форму цепкости и стойкости.

Вопрос о силе денег уже серьезно тревожил русских писателей начала XIX века. В городе разнеслись слухи, что Чичиков – “миллионщик”, и одно уже это слово “миллион” рождает “нежное расположение к подлости”, создает обстановку для зарождения и развития Чичиковых – людей, у которых стремление к миллиону, к наживе, становится их натурой, подлость – их характером. “Итак, припряжем подлеца!” – восклицает автор, прежде чем перейти к рассказу о темном прошлом своего героя.

Исследование характера “подлеца” идет у Гоголя по линии морально-психологической, дополняется ссылками на личностные качества Чичикова и обстоятельства воспитания и среды, развернутые в его биографии. Уже внешность Чичикова указывает на это направление исследования. Чичиков “не красавец, но и не дурной наружности, ни слишком толст, ни слишком тонок, нельзя сказать, чтобы стар, однако ж, и не так, чтобы молод”, “человек средних лет”, “чин не слишком большой и не слишком малый”. Во всем умеренность и середина, безличность, начисто исключающая подлинно человеческие страсти и движения души.

В этом же духе передана и биография Чичикова. Суровое, бездуховное детство, последние отцовские советы, школьная система воспитания, отсутствие талантов и “большой ум с другой стороны, со стороны практической”, оборотистость, умение втереться в доверие и “надуть” без зазрения совести – вот на что обращает внимание читателя автор. Чичиков великолепно умеет ориентироваться в любой обстановке, “во всем как-то умел найтиться”. Он гибок и изворотлив, в зависимости от обстоятельств меняется характер и тон его разговора: в одном случае он сентиментален и льстив, в другом – почтителен и угодлив, в третьем – сдержан и деловит, в четвертом – развязен и груб. С каждым из помещиков он ведет себя по-разному и почти всегда добивается свой цели. Эта хамелеонская способность принимать окраску окружающего прекрасно передана языком Чичикова. Он прекрасно знает цену слова в мертвом официальном мире и обращается с ним в высшей степени осмотрительно. Чичиков старается избегать грубых выражений, умеет ронять “слова с весом”, он и слова подбирает такие, истинный смысл которых не сразу ясен собеседнику. Чичиков необычайно восприимчив к особенностям речи своего собеседника, у каждого из них он мгновенно перенимает характерную окраску и интонацию речи, причем делает это автоматически. Сейчас про Чичикова можно было бы сказать, что он неповторимый мастер вербального общения.

Чичиков в совершенстве постиг “великую тайну нравиться”. На всех чиновников города он произвел неотразимое впечатление, причем каждый открыл в нем свое. Губернатору он показался человеком благонамеренным, прокурору дельным, жандармскому полковнику ученым, полицмейстеру любезным и т. д.

Любопытно, что если бы создать портрет Чичикова по мнению о нем окружающих, то получился бы тот “добродетельный человек”, о котором сам Гоголь в главе о Чичикове писал, что “пора наконец дать отдых бедному добродетельному человеку”. Этот контраст внешней видимости характера и его истинной сущности и лежит в основе комизма образа Чичикова, его нравственно-психологического портрета. “Фитюльку” Хлестакова приняли за Ревизора, он вошел в роль и этим создается комический эффект в описании его характера. Нечто подобное происходит и с Чичиковым. Его приняли за “миллионщика”, потом открылось, что “вряд ли он миллионщик”, но на этом сходство и кончается. Комизм характера Чичикова глубже и сложнее. Очень важна одна деталь. Как только чиновники услышали слова Ноздрева и рассказ Коробочки о Чичикове, они совершенно растерялись. Они не нашли ничего лучше, чем приписать Чичикову все самое страшное, что только смогли придумать, превратили его в опереточного злодея. Завершил этот портрет Ноздрев. Он не только подтвердил худшие подозрения, но и расписал такое, что даже потерявшие от тревоги голову чиновники “вздохнувши, все отошли прочь”.

В представлении писателя Чичиков – вовсе не мелкий жулик, оказавшийся необходимым для скрепления сюжета, а фигура самоценная и играющая историческую роль. Гоголь видел неукротимую энергию Чичиковых в их неудержимо!1 стремлении к капиталу, видел, что Чичиковы в своей жажде наживы отрешаются от всего человеческого в себе и беспощадны к людям, вставшим на их пути. Видел, что их нравственная бесчувственность и бездушие порождают полную аморальность их действий. В этом смысле Чичиков превосходит все догадки и подозрения чиновников. Видел Гоголь и размах “оборотов” Чичикова, начавшего с родительской полтины медью. Чичиков не успокоится, пока не получит миллион, а с ним и власть над миром “мертвых душ” – ту власть, которую он уже ощутил в городе Н. В этом отношении интересным оказывается и сравнение Чичикова с Наполеоном, правда, Наполеон один, а Чичиковых – великое множество. “Мертвые души” пошлого мира – расточители человеческого достоинства, они кончают “прорехой на человечестве” и бессмысленной смертью. Но Чичиков совсем не склонен умирать – он безнаказанно растет как “приобретатель”, и при явной зависти к его силе автор осознает, что зараза чичиковщины широко проникает в общество и несет с собой полное истребление человечности в самом широком смысле этого слова.

Трагизм “Мертвых душ” – в столкновении авторского идеала с пошлой действительностью. В беспощадной критике отвратительности пошлого мира Гоголь дошел до конца, захватив этот мир целиком, пройдя его снизу доверху, от помещичьей деревни до правительственного Петербурга. Суд истории, презрительный смех потомков – вот что послужит возмездием этому пошлому, равнодушному миру, который не может ничего изменить в себе даже перед лицом очевидной угрозы бессмысленной и бесплодной своей гибели.






Бери вершину матимеш середину.
Покупатель живой человеческой совести, Чичиков подлинный провокатор жизни