Петербургский “свет” романе “Евгений Онегин”

Петербургский “свет” – аристократическое общество – выведен в первой и восьмой главах романа. Показывая всю пустоту жизни светского общества. Пушкин резко сатирически рисует образы его типичных представителен. Тут “необходимые глупцы”, и “на все сердитые господам и “диктаторы бальные” и “с виду злые” дамы, и не “улыбающиеся девицы.

В седьмой главе перед нами столичное московское дворянство. Оно отличается косностью и консервативностью быта и привычек, ограниченностью интересов, пошлостью и бессодержательностью

жизни. Глухой провинцией веет от этой дворянской Москвы.

Все в них так бледно, равнодушно,

Они клевещут даже СКУЧНО; В бесплодной сухости речей. Расспросов, сплетен и вестей Не вспыхнет мысли в белы СУТКИ, Хоть невзначай, хоть наобум…

Третья группа дворянства, представленного в романе,- это провинциальное поместное дворянство. Длинной вереницей проходят перед читателями гости, съехавшиеся на именины Татьяны Лариной. Тут и “толстый Пустяков, Гвоздин, “хозяин превосходный, владелец нищих мужиков”, и знакомые нам по “Недорослю” Скотинины из XVIII века благополучно перекочевавшие в XIX, и “отставной

советник Флянов, тяжелый сплетник, старый плут, обжора, взяточник и шут”, и другие. Рисуя это общество в сне Татьяны в образах разных чудовищ, Пушкин характеризует дикий мир провинциального дворянства как воплощение косности, невежества, умственного отупения, слепой приверженности старине. Поэт беспощаден в своем сатирическом описании “дикого барства”.

С иронией говорит Пушкин и о “жизни мирной” семьи Лариных, верной “привычкам милой старины”. Сам Ларин “был добрый малый, в прошедшем веке запоздалый”; он не читал книг” хозяйство передоверил жене, “а сам в халате ел и пил” и “умер в час перед обедом”.

Но и в поместье Лариных, при всей их мирной жизни и известной близости к народу, царят крепостнические нравы. Так же привычно, как она “солила на зиму грибы” и “ходила в баню по субботам”, Ларина “брила лбы”, т. е. отдавала в солдаты провинившихся крестьян, и “служанок била, осердясь”.






Життєве покликання франка.
Петербургский “свет” романе “Евгений Онегин”