Моя любимая поэтесса М. Цветаева


Творческая личность в понимании Цветаевой одинока. Это угадывается во многих стихотворениях, а в некоторых объявляется во всеуслышание (Поэты, Роландов рог). В произведении Роландов рог Цветаева, не прибегая к иносказаниям, повествует о своем сиротстве, о противостоянии глупцам, о том, что, несмотря на борьбу в одиночестве, на смену ей придут тысячи таких же, как она. И все же одиночество поэта не абсолютно: у него всегда есть преданный друг читатель. Часто стихи Цветаевой строятся на диалоге, на полноценном общении с человеком, взявшим в руки ее книгу. Поэтесса обращается к человеку, которому посвящено стихотворение, к незнакомому читателю или даже к еще не родившемуся (Тебе через сто лет). Если даже в стихотворении нет прямого обращения, то оно все равно рассчитано на реакцию, на сочувствие, на ответ.

Неотъемлемой частью цветаевской лирики являются посвящения поэтам, современникам или предшественникам. Поэтесса обладала редким даром уметь восхищаться талантом, быть благодарной художнику, глубоко чувствовать душу в его творениях. Далекая от окололитературной борьбы, она была начисто лишена чувства творческой зависти и ревности. Это обстоятельство позволяло ей объективно оценивать произведения коллег. Широко известны цветаевские посвящения Блоку, Ахматовой, Пушкину.

Поэтам, размышляющим о своем предназначении, свойственно обращаться

к Музе. У Цветаевой Муза упоминается редко, вскользь, как будто она не видит ее особой заслуги в своем творчестве. Интересно, что в стихах, обращенных к Ахматовой, та названа Музой плача. Надо думать, что Цветаева считала Ахматову своей вдохновительницей и имела смелость это признать.

Обращений к Музе немного: Цветаева надеется не на нее на себя. Она стремится к постоянному самосовершенствованию, ибо в этом видит путь развития своего творчества, от которого все равно никуда не скроешься (Стол). Поэтесса пригвождена к письменному столу на всем протяжении своего творческого пути, а творчество не имеет предела и ширится все больше. Но это для Цветаевой не ярмо, а напротив, убежище от диких орд. Она всегда может укрыться в творчестве, как в тихой гавани, и в то же время, не скрываясь, говорить то, что хочет сказать.

Есть в поэзии Цветаевой тема, которая роднит ее со многими поэтами, это взаимосвязь творчества и неумолимого бега времени. Людям свойственно страшиться смерти и полного забвения, еще острее это чувство развито у людей искусства. Свое бессмертие Цветаева, как все творческие личности, видит в творчестве:

Для того я (в проявленном сила)

Все родное на суд отдаю,

Чтобы молодость вечно хранила

Беспокойную юность мою.

Стремясь сохранить свою жизнь в стихах, Цветаева с редкой искренностью раскрывает перед нами свою жизнь. Это целая исповедь, охватывающая детство, юность и зрелые годы. Но даже будучи вполне взрослым человеком, Цветаева сохранила всю непосредственность детского восприятия, и мир у нее расцвечен множеством красок, чувства свежи, переживания глубоки. Эти многогранность и яркость возможны, благодаря редчайшему дару безоглядной любви к жизни. Этим даром Цветаева наделяет и свою лирическую героиню, характер которой всегда непредсказуем, неожидан. В героине сама поэтесса достигает желанного бессмертия, оставаясь всегда молодой и полной творческих сил, вдохновения.

Для Цветаевой назначение творчества незыблемо: стремление к свету, полноценное участие в жизни, противостояние смерти, борьба с бездуховностью. Эти вечные человеческие ценности, совершенно искренне провозглашаемые Цветаевой, сделали ее творчество не просто известным бессмертным.

Марину Цветаеву я считаю принцессой русской поэзии. Она так самоотреченно была влюблена в поэзию, что часто в других любила ее больше, чем в себе. Отсюда столько посвящений великим поэтам, ее современникам, ее принцам духа: А. Блоку, В. Маяковскому, Б. Пастернаку, П. Антокольскому и многим другим. Перечисленных поэтов она знала лично. Поразительно, но иногда мне кажется, что Цветаева считала Пушкина своим современником, вопреки времени и здравому смыслу. Это ощущение не покидало меня во время прочтения ее поэтической прозы Мой Пушкин.

Своим воображением Цветаева однажды в детстве создала себе живого поэта Пушкина, да так и не отпускала его ни на шаг от своей души всю жизнь. Обстоятельства ей помогли. Вспомним случай, когда отец маленькой Марины привел в дом сына Пушкина и девочка приняла его за настоящего поэта.

Пушкина рядом с Цветаевой я всегда представляю в окружении его знаменитых героев, и Марина с детской непосредственностью и восторгом наблюдает, как благороден Дубровский, стоящий перед Машей в саду, как очаровательна Татьяна Ларина, дающая отповедь Онегину, какой страшный и прекрасный Пугачев! Как замечательный русский художник Илья Глазунов изобразил на одном холсте почти всех великих россиян и назвал картину Великая Россия, так и я себе представляю еще не написанную картину, на которой М. Цветаева рядом с А. Пушкиным в окружении множества персонажей его произведений. Лицо Цветаевой при этом светится блаженством и счастьем.

Эта фантазия не случайна. Я знаю, что Цветаева любила играть в красивые и сложные игры. Обычные детские игрушки ее не интересовали никогда. Ее любимой игрушкой был опять же Пушкин. Она то обряжала его во фрак и цилиндр, то облачала в охотничий костюм и сажала верхом на лошадь. Или вдруг на месте Дубровского в темном саду оказывался сам Пушкин, и Машу это нисколько не удивляло, а даже наоборот приводило в восторг. Татьяна Ларина, в свой черед, поднимает глаза и видит, что перед ней вовсе не Онегин, а… В такой ситуации Татьяна просто должна упасть в обморок от неразрешимости выбора. Все-таки Пушкин на голову выше всех прекрасных генералов и поэтичных Онегиных, вместе взятых. А блистательный Сильвио из Повестей Белкина! Конечно, только Пушкин мог позволить себе такие игры с судьбой.

Итак, заполнив всю воображаемую жизнь Цветаевой, поэт, естественно, вторгся и в ее собственную поэзию. Одно за другим стали появляться посвящения Пушкину. Наиболее зрелый, я считаю, цикл Стихи Пушкина. В эти стихи вместе с самим Александром Сергеевичем перекочевали и почти все его герои:

Бич жандармов, бог студентов,

Желчь мужей, услада жен,

Пушкин в роли монумента

Гостя каменного он,

Скалозубый, нагловзорый

Пушкин в роли КомандораВ это стихотворение и Медный всадник прискакал, и Небо Африки возникло, и даже Ваня бедный появился:

Трусоват был Ваня бедный,

Ну, а он не трусоват.

Естественно, Пушкин был для Цветаевой олицетворением лужественности. И вообще идеалом мужчины. Казалось бы, зрелости эта игра в Пушкина должна была незаметно сойти за нет, уступив место более реалистическому мироощущению. Но возникло очередное явление Пушкина в духовном лире Цветаевой в качестве волшебного, божественного существа, подаренного ей русской историей и царем, наперсником Зога на земле:

И шаг, и светлейший из светлых

Взгляд, коим поныне светла…

Последний посмертный бессмертный

Подарок России Петра.

Появление в России Пушкина потомка арапа Петра I Ганнибала, Цветаева напрямую связывает с божественной волей. Подтверждением божественного происхождения Пушкина могут служить и такие ее строки:

То серафима

Сила была:

Несокрушимый Мускул крыла.

Русские поэты еще много раз будут открывать для себя нового Пушкина, но мне более по душе цветаевский Пушкин воплощение красоты, мужества, ума и бесконечности.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...



Проблема вибору у думі маруся богуславка.
Моя любимая поэтесса М. Цветаева