Мои размышления над строкой Н. С. Гумилева

Судьба, личность и творчество Николая Степановича Гумилева вызывают сейчас большой интерес. Это неудивительно, так как его творчество полно смелости, новизны, остроты чувств, взволнованной мысли. Гумилев был необоснованно причислен к участникам контрреволюционного движения и расстрелян в 1921 году (ему было 35 лет). Свое первое стихотворение “Я в лес бежал из городов…”. Гумилев опубликовал в журнале “Тифлисский листок” в 1902 году, т. е. в 16 лет. В 1905 году появилась книга стихов “Путь конкистадоров”. “В выборе тем, в приемах

творчества автор явно примыкает к новой школе в поэзии. Но пока его стихи – только перепевы и подражания, далеко не всегда удачные”, – писал В. Брюсов о первом сборнике Гумилева, выпущенном, когда он еще учился в гимназии. В какой-то мере Брюсов был прав. И все же юношеские, стихи имели свой настрой. Новый подход Н. Гумилева к миру виден в следующих строках:

Как грустно в небе диком и беззвездном

Растет туман, но я молчу и жду,

И верю, я любовь свою найду…

Я конкистадор в панцире железном.

“Конкистадор” завоевывал не земли, не страны, а новую любовь, проникая в “тайны чудесных снов”, добывая звезды

с “заснувшего небосклона”. В его первом сборнике видны следы символистской поэзии: “голубая высота”, “вечное блаженство мечты”, “чары красоты”. В 1908 году выходит его вторая книга “Романтические цветы”, в которой духовные запросы Гумилева получили дальнейшее развитие. Здесь чувствуется жажда сильных и прекрасных чувств: “Ты среди кровавого тумана к небесам прорезывал путь”, “… перед ним неслась, белее пены. Его большая любовь”. Но теперь желаемое видится лишь в мечтах, видениях. Сборник волнует грустным авторским ощущением хрупкости высоких порывов, призрачности счастья в скучной жизни – и одновременно стремлением к прекрасному. Большинство стихотворений Гумилева имеют спокойную интонацию. Но необычный стиль придает им внутреннюю напряженность. В своих стихах поэт “оживляет” легендарные мотивы, творит фантастические превращения, многие из которых автор почерпнул, путешествуя по Африке. В ряде своих стихотворений поэт стремится передать общее трагическое состояние мира: “Пусть смерть приходит, я зову каждую. Я с ней буду биться до конца…”.

В сборнике “Жемчужины” Гумилев выражает свое уважение к деяниям таких незабываемых путешественников, как Кук, Лаперуз, да Гама. Небольшой цикл “Капитаны” рожден тем же стремлением к неизведанному, таким же преклонением перед подвигом:

Ни перед грозой не трепещет,

Ни один не свернет паруса.

С именами великих путешественников входит в цикл “Капитаны” поэзия великих открытий, несгибаемой силы духа всех, “кто дерзает, кто хочет, кто ищет”. В сборниках “Костер” и “Огненный стояк” автор прикасается к миру таинственного, непознанного. Ему близки образы звезд, неба, планет. При некоторой “комичности” действий все стихи выражали взгляды на вполне земные процессы. И все же вряд ли можно говорить о творчестве Гумилева как о поэзии реалистичной. Он сохранил романтическую исключительность, причудливость душевных процессов. Но именно таким бесконечно дорого нам слово Мастера. Многие десятилетия мы были обречены на слухи и домыслы о его судьбе – и о его жизни, и уж тем более об обстоятельствах гибели. В час, когда он родился, морская крепость Кронштадт била штормом. Старая няня увидела а этом своеобразный знак, сказав, что у рожденного “будет бурная жизнь”. И она оказалась права: поиски,. страсть к путешествиям – короткие, но бурные 35 отпущенных Всевышним лет. Как говорят, поэт в России – больше, чем поэт, и никто не может сказать о поэте лучше, чем говорят его стихи:

Я пропастям и бурям вечный брат,

Но я вплету в воинственный наряд

Звезду долин, лилию голубую.

Поэзия Гумилева аполитична, и это один из моментов, который наряду с искусством стиха, привлекает меня в его творчестве. В его стихах нашли отражение и любовь, и путешествия, и война, и экзотика. Только политика осталась в стороне. Гумилева волновали не вопросы обустройства мира, а сам удивительный и неизвестный мир, ощущения от столкновения с ним. Он создал теорию акмеизма, призывая воспринимать мир безоговорочно, но сам акмеистом не стал, потому что был больше, значительнее этого направления. Кажется, что каноны акмеизма были для него лишь условностью. А какие были у него учителя! Николай Гумилев – прирожденный поэт, построивший собственный мир слова и чувства. Время доказало, что этот мир нам не чужд, как не чужда любовь и грусть, счастье и разочарование. Но печаль стихов Гумилева особенно лирична, особенно чувственная, по-особому трогательная:

Сегодня, я вижу,

Особенно грустный твой взгляд

И руки особенно тонки, колени обняв.

Послушай: далеко, на озере Чад

Изысканный бродит жираф.

Каждая книга Гумилева – это итог сделанного им на момент ее выхода, это осмысление жизни и серьезная работа души,

Глас Бога слышит в воинской тревоге

И Божьими зовет свои дороги.

Его философская лирика вылилась в сборник “Сагайдак”, в котором он задается вопросами, которые ранее его не волновали, делает открытия, которые до сих пор ему недоступны, например:

Я вежлив с жизнью современной,

Но между нами есть преграда…

Все, что смешит ее, горделивую,

Моя единственная отрада.

Несмотря на большую увлеченность экзотическими странами Африки и Азии, Николай Гумилев безгранично предан родине. В то время, когда многие уже покинули или собирались покидать Россию, он возвращается, идя навстречу первой волне эмиграции. Я не знаю, как сложилась бы его судьба вне родины, но для русской поэзии он сделал максимум того, что мог, именно потому, что вернулся.






Твір на тему істинні та фальшиві цінності.
Мои размышления над строкой Н. С. Гумилева