История женской поэзии “И жизнь моя поэзией тепла”


Перебирая женские имена поэтесс и поэтов (многие “поэтессы” не любили это манерное слово и называли себя поэтами), как бы перебираешь драгоценные камни. Что лучше: бриллиант, изумруд, хризолит, топаз… Каждый камень по – своему драгоценен. Герцен сказал однажды как о великой несправедливости в истории человечества о том, что женщина “загнана в любовь”. В известном смысле вся женская лирика пропитана любовью. Но здесь как раз и рождается подлинно поэтические откровения. Такой взгляд на мир и позволяет говорить о женской поэзии. Евдокия Ростопчина (1811-1858) – яркая представительница женской лирики, развивающей мотивы любви, нежной, чувствительной, легко ранимой или тревожной, затаенной, погибающей в светском кругу. Именно она начертала стихотворный поэтический манифест “Как должны писать женщины”:

Чтоб имя призрака ее невольных грез,

Чтоб повесть милую любви и сладких слез

Она, стыдливая, таила и скрывала.

Ростопчина до конца дней осталась предана романтизму. Она преклонялась перед Пушкиным, которого встречала в жизни дважды, но дух ее творчества более тесно взаимодействовал с поэзией Лермонтова. М. Ю. Лермонтов писал в стихах “Графине Ростопчиной” незадолго до своей гибели:

Я верю: под одной звездою

Мы с вами были рождены;

Мы шли дорогою одною,

Нас обманули те же сны.

С ее поэзией в русскую

литературу пришла тема исповедующейся женской души. Поэтесса ясно осознавала эту особенность своего творчества, ее силу и слабость. В одном из дарственных посвящений на книге своих стихов она писала: “Эта не книга – это исповедание, совершенно искреннее и совершенно женское, впечатлений, воспоминаний, восторгов сердца молодой девушки и женщины, ее мыслей и мечтаний, всего, что оно, видимо, чувствовало, поняло…” Лирическая героиня Ростопчиной постоянно находится в центре жаркой схватки урезонивающего ее ума и безоглядного, всеохватного чувства. Героиня подчиняется голосу разума, и это ей стоит глубоких страданий, приносит неудовлетворенность, сожаление о напрасно прожитой жизни. Не случайны два контрастных эпитета в характеристике женской души: мятежная и скромная. Борение этих начал в основе большинства ее стихов:

Напрасно я в себе стараюсь заглушить

Живой души желанья и стремленья…

Напрасно зрелых лет хочу к себе привить

Холодные, сухие размышленья…

Любовь несет с собой возможность саморазвития, и поэтому в женской поэзии неизбежно возникают мотивы другой любви, к родной земле, народу. В историю русской поэзии Ростопчина вошла прежде всего своими произведениями, посвященными общественной тематике. Ее знаменитое стихотворение “К страдальцам-изгнанникам” посвящено ссыльным декабристам:

Соотичи мои, заступники свободы,

О вы, изгнанники за правду и закон,

Нет, вас не оскорбят проклятием народы,

Вы не услышите укор земных племен!

Уже зрелым мастером Ростопчина обращается к жанру сонета, где звучат восточные мотивы (“Арабское предание о розе”) и темы творчества (“Сонет”). Бывают дни, – я чую: вдохновенье Вокруг меня витает и горит, То песнею сердечной прозвучит, То проскользнет, как райское виденье. Интерес к романтической музе Ростопчиной начал ослабевать с утверждением реализма в литературе, со второй половины 40-х годов. Сформировалась и творческая оппозиция в лице Каролины Павловой (1807-1893). Каролина Павлова открывает новый этап.

Будучи на четыре года старше Ростопчиной, Павлова приобретала литературную известность медленнее и труднее. Искрометному дарованию блистательной графини здесь был противопоставлен наряду с несомненной одаренностью еще и упорный труд. Она начинает свой творческий путь с переводов на немецкий язык современных ей поэтов старшего поколения: Пушкина, Баратынского, Жуковского, Языкова и других. Ее собственные русские стихотворения появились в начале 30-х годов. Творчество этой поэтессы преимущественно носило лирический характер. Юная Каролина была частой посетительницей литературных салонов.

Большим событием в ее жизни была встреча с Адамом Мицкевичем, которого она страстно полюбила. “Сонеты” Мицкевича в те времена пользовались успехом и оказали заметное влияние на русский сонет и, вероятно, под влиянием их Каролина обращается к жанру сонета. Не дай ты потускнеть душе зеркально чистой От их дыханья, невинный ангел мой! Как в детстве, отражай игрой ее сребристой Все сказки чудные, дар старины святой. Жанр сонета предполагает высокое умение автора. В своей форме сонет – лаконичен, строг и очень емок.

Композиция сонета предполагает ясное развитие темы, где каждое четверостишие или трехстишие должно быть законченным и по смыслу и синтаксически. В своем творчестве Павлова обращается к жанрам элегии и думы, темы которых достаточно широки и многообразны. Одна из них – тема поэтического мастерства. Ты, уцелевший в сердце нищем, Привет тебе мой грустный стих! Мой светлый луч над пепелищем Блаженств и радостей моих! Одно, чего и святотатство Коснуться в храме не могло; Моя напасть! Мое богатство! Мое святое ремесло! Эта тема впоследствии найдет свое развитие в женской поэзии ХХ века. Во второй половине 40-х годов стиль Ростопчиной становился архаичным, творчество же К. Павловой сумело отозваться на изменившиеся требования времени. Значительно более широка сфера соприкосновения ее поэзии с жизнью, значительно ощутимей демократизм. И потому-то даже признанные ценители таланта Е. П. Ростопчиной, вроде поэта Н. М. Языкова, сообщали в дружеской переписке 1843 года: “Ростопчина точно перешибла многих и многих нашу братью, русских стихотворцев, а К. Павлова, мне кажется, еще сильнее ее. Стих Ростопчиной подражательный стиху Пушкина, склад речи тот же, а у Каролины свой, и тверже, крепче, стройче”. В этом же дружеском письме к брату Языков старается объяснить свое предпочтение поэзии Павловой перед поэзией Ростопчиной.

Он называет стихи первой “менее бабскими”. Сказано резко, но верно. Критики неоднократно отмечали, что в поэзии Ростопчиной женщина, утверждающая себя личность, как бы оттесняет личность, обретающую себя через поэзию. Горизонт лирической героини К. Павловой расширяется за счет не собственно “женских”, но общечеловеческих интересов. От чувства смятения перед загадкой любви женская лира переходит к размышлениям над сущностью бытия вековой загадкой жизни. Символ этого перехода стихотворение К. Павловой “Сфинкс”. Мучительны поиски ответа на вопросы о смысле жизни, которые задает сфинкс, нередко они смертельны, но неостановимы:

И путь кругом облит людскою кровью,

Костями вся усеяна страна…

И к сфинксу вновь, с таинственной любовью

Уже идут другие племена.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...



Картина козак мамай опис.
История женской поэзии “И жизнь моя поэзией тепла”