Герой романа Л. Н. Толстого “Воскресение”

Фамилию Нехлюдов носят также герои повестей “Отрочество” (1854), “Юность” (1857), “Утро помещика” (1856) и рассказа “Из записок князя Д. Нехлюдова (Люцерн)” (1857). М. Горький не без оснований полагал, что тот же самый персонаж выступает в повести ” Казаки ” под именем Оленина, а в ” Анне Карениной ” под именем Левина.

Развивающийся художественный образ, нашедший в романе “Воскресение” свое финальное воплощение, вобрал в себя много автобиографических черт: напряженные духовные искания, стремление к нравственному

самоусовершенствованию, строгий суд над собой и окружающей средой, чувство вины и ответственности за совершающееся в мире.

В литературной критике этот тип получил название “кающийся дворянин”.

Историю о человеке из общества, который случайно встретил на скамье подсудимых жертву своего давнего увлечения, рассказал Толстому в 1887 г. известный судебный деятель А. Ф. Кони; поэтому начатую повесть о Валерьяне Юшкине, переименованном позднее в Н., автор называл в дневнике и письмах “конев-ской”. Уже после завершения и публикации романа Толстой говорил своему биографу П. И. Бирюкову: “Вот вы пишете про меня все

хорошее. Это неверно и неполно. Надо писать и дурное. В молодости я вел очень дурную жизнь, и два события этой жизни особенно и до сих пор мучают меня. И я вам, как биографу, говорю это и прошу вас это написать в моей биографии. Эти события были: связь с крестьянской женщиной из нашей деревни, до моей женитьбы. На это есть намек в моем рассказе “Дьявол”. Второе – это преступление, которое я совершил с горничной Глашей, жившей в доме моей тетки. Она была невинна, я ее соблазнил, ее прогнали, и она погибла”.

Читатель знакомится с Дмитрием Ивановичем Нехлюдовыв просыпающимся в своей богато убранной спальной в утро суда над Катюшей Масловой, где он обязан присутствовать присяжным заседателем. Портрет героя ни здесь и ни далее не обрисован; говорится преимущественно о дорогих принадлежностях туалета и праздной жизни: “Все вещи, которые он употреблял – принадлежности туалета: белье, одежда, обувь, галстуки, булавки, запонки,- были самого первого, дорогого copra, незаметные, простые, прочные и ценные”. Героем романа Н. становится в силу того, что способен на раскаяние, “чистку души”; он намерен жениться на Катюше и предлагает ей это, хотя в итоге получает отказ.

Нехлюдов принадлежит к людям, которые обладают высшим, с точки зрения Толстого, свойством: способностью к резким переменам, к нравственному движению, росту. Именно в связи с рассказом о душевной жизни Н. сформулирован знаменитый афоризм романа: “Люди как реки…” (гл. LIX первой части).

Свободный от сословных пут, просветленный взгляд Н. способен разглядеть комедию суда, ужасы крестьянской нищеты, бесчеловечность чиновников, особенно высших, жестокость и несправедливость всего существующего строя. Широкая панорама российской жизни последних десятилетий прошлого века развертывается в романе, требуя от героя внимания к себе и отклика. На этом фоне отодвигаются на второй план отношения Н. с героиней романа, и А. П. Чехов с проницательностью великого художника заметил: “Это замечательное художественное произведение. Самое неинтересное – это все, что говорится об отношениях Нехлюдова к Катюше, и самое интересное – князья, генералы, тетушки, мужики, арестанты, смотрители” (письмо М. О. Меньшикову, 28 января 1900).

Толстой расстается со своим героем, читающим Евангелие, покоренным пятью заповедями и постигающим истину: “Ишите Царства Божия и правды Его, а остальное приложится вам”. Рассказ о “новом периоде жизни” Н. не был создан, хотя в дневнике Толстого находятся заметки к “продолжению” романа – о “крестьянской жизни” героя, о “деревенском” Н. 17 июля 1904 г. записано: “Дорбгой увидал дугу новую, связанную лыком, и вспомнил сюжет Робинзона – сельского общества переселяющегося. И захотелось написать 2-ю часть Нехлюдова. Его работа, усталость, просыпающееся барство, соблазн женский, падение, ошибка, и все на фоне робинзоновской общины”.

Прекрасные живописные изображения Н. сделал Л. О. Пастернак, первый иллюстратор “Воскресения”.

В литературной критике образ Нехлюдова оценивался по-разному. Редактор журнала “Нива”, где в 1899 г. появился роман, Р. И. Сементковский причислил толстовского героя к “лишним людям” типа грибоедовского Чацкого, гоголевского Манилова, тургеневского Рудина, гончаровского Райского. Они “все осуждают и ничего не делают. В сущности, они носятся только с собственной личностью, с своими душевными движениями, любуются собой”. По мнению Н. К. Михайловского, Н.- последователь Толстого, один из толстовцев новой эпохи, человек “шаткий” и поэтому ненадежный. Мнимой “трагедии” Н. и Катюши критик-народник противопоставил платоническую чистоту отношений Симонсона и Марии Павловны Щетининой. Критик журнала “Мир Божий” А. И. Богданович увидел в Н. “возможность воскресения для каждого”. Напротив, В. В. Розанов, в ту пору деятельный сотрудник газеты “Новое время”, полагал, что Н. никогда не мог бы воскреснуть – в нем есть что-то “кислое”, “сморщенное”, это герой “отрицания”, “негации”, пассивных идеалов и даже лицемерия.

В курсе лекций “История русской литературы”, читанных на Капри в 1908-1909 гг. (опубликованы в 1939 г.), М. Горький высказался о значении образа Н. для всего творчества Толстого: “Итак, почти все художественное творчество Толстого сводится к единой теме: найти для князя Нехлюдова место на земле, хорошее место, с которого вся жизнь мира представлялась бы ему гармонией, а он сам 285 себе – красивейшим и величайшим человеком мира”.

Переведенный сразу после публикации на европейские языки, роман Толстого и его главный герой вызвали противоречивые отклики. Англичанин Джон Кенворти сетовал на несоответствие Н. эталону положительного героя, а Джордж Пэрис, еще в 1898 г. издавший книгу “Толстой – великий мужик”, справедливо обратил внимание на глубокий смысл финала в судьбе Н.: “Последняя романтическая идея его филантропического периода рушится, когда деревенская девушка Маслова отвергает предложение и находит сама свое спасение”.






Вибір шляху твір переказ.
Герой романа Л. Н. Толстого “Воскресение”