Закон внутреннего единства “Записок охотника”

Законы внутреннего единства “Записок охотника” можно обнаружить и в периодичности сменяющих друг друга тематических мотивов книги. Здесь композиция цикла во многом аналогична приемам построения музыкального произведения. ” Записки охотника ” открываются двумя тематическими фразами, каждая из которых включает в себя три рассказа.

Вначале идут вариации на тему народного характера (рассказы “Хорь и Ка-линыч”, “Ермолай и мельничиха”, “Малиновая вода”). Затем три рассказа развивают тему разоряющегося дворянства (“Уездный лекарь”, “Мой сосед Радилов”, “Однодворец Овсяников”). Между двумя этими темами есть ощутимые взаимопересечения (см. “Малиновая вода”), но все же они в первой части более отдалены и отделены друг от друга, чем в последующих. Далее упорядоченная расчлененность начинает сменяться суммированием. В последующих шести рассказах тематическая дифференцированность на две “фразы” приглушается. “Льгов”, ” Бежин луг “, “Касьян с Красивой Мечи” вновь подхватывают тему народа, но в них врываются и все более настойчиво звучат мотивы разлагающего влияния крепостного уклада на души людей (особенно в рассказе “Льгов”).

В “Бурмистре”, “Конторе” и “Бирюке” продолжается тема дворянства, но в резко обновленном варианте. Уходит из этих рассказов нотка

элегической грусти и связанная с нею просветленная ясность осенних пейзажей. В “Бурмистре” перед нами тип помещика новой формации, здесь же образ барского служителя; в “Конторе” – курьезные итоги перенесения старых дворянских привычек хозяйствовать на новые формы общественных учреждений и новые типы конторских служак из крестьян. Наконец, в “Бирюке” появляется герой странный, загадочный, олицетворяющий собою могучие стихийные силы, которые неосознанно бродят в душе русского человека. Однако, несмотря на смешанность тематических мотивов во второй шестерке рассказов, отголоски упорядоченной смены тем здесь еще сохраняются.

В последующих восьми рассказах тематические фразы смешиваются, происходит своеобразная тематическая диффузия (особенно в очерках “Лебедянь”, “Смерть”, “Петр Петрович Каратаев”). И лишь в конце цикла, перед завершающей его частью, возрождается заданный вначале ритм: элегическая нота двух рассказов о дворянине Чертопханове сменяется народной темой в рассказах “Живые мощи” и “Стучит”.

Современная Тургеневу критика недоумевала, когда в начале 1870-х гг. писатель решил дополнить “Записки охотника” тремя рассказами (“Конец Чертопханова”, “Живые мощи”, “Стучит”). Наиболее резкую позицию занял П. В. Анненков, писавший тогда Тургеневу: “Ведь это дерзость, недозволенная даже.., автору. Какая прибавка, какие дополнения, украшения и пояснения могут быть допущены к памятнику, захватившему целую эпоху и выразившему целый народ в известную минуту. Он должен стоять – и более ничего. Это сумасбродство – начинать сызнова “Записки”.

Итак, в “Записках охотника” существует пропорциональное соотношение между отдельными группами рассказов, подчиненное общим эстетическим закономерностям масштабных соотношений в музыке, поэзии и других временных и пространственных видах искусства. Тип композиционного построения, принятый Е “Записках…”, исключает возможность их расчленения на две части, как это делается в некоторых работах о тургеневской книге,

Нельзя не заметить с сожалением, что наше изучение “Записок охотника” чаще всего ведется путем анализа “на выбор” отдельных рассказов, отдельных “ярких” характеров. Мы помним Хоря, Калиныча, Касьяна на одном полюсе; Пеночкина, Мардария Аполлоновнча Стегунова, бурмистра Софрона – на другом. Метод выборочного рассмотрения рассказов проникает и в школьные программы, и в школьные учебники. Казалось бы, в этом нет ничего предосудительного. Ведь каждой рассказ относительно автономен в контексте цикла. Но восприятие масштабности и значимости тургеневского реализма при таком изучении! неизмеримо, непростительно обедняется.



Твір про подорож до києва.
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...
Закон внутреннего единства “Записок охотника”