Открываю своего Павла Тычину

Говорят, поэты расцветают раз в век. Если считать так, то Павел Тычина расцвел в молодые года, когда появились “Солнечные кларнеты” (1918), “Вместо сонетов и октав”, “Плуг” (1920), “В космическом оркестре” (1921), “Золотой гул” (1922), “Ветер из ” (1924). Это в самом деле непревзойденная, выдающаяся поэзия, в которой переплелись и красота человеческих чувств, и события революции и гражданской войны на Украине как надежды на социальное, национальное и духовное освобождения, и жестокое разочарование действительностью. Наверное,

можно сколько угодно говорить сейчас об “непоследовательности ” поэта, его “раздвоенность”, но, я думаю, сначала надо посмотреть на тогдашние события глазами молодого художника, пропустить их через его впечатлительное сердце. И только тогда, осознав истоки трагедии Тычины, можно понять, почему и как в одном человеке соединились два поэта. Именно таким увидел я “своего Тычину”.

С одной стороны – “Вы знаете, как липа шелестит”, “Когда в твои глаза вгляжусь”, “Пастели”, “Памяти тридцати. С другой – “У имени человека”, “Партия ведет”, “Коммунизм дальше видит”. Очень хочется

ответить на этот вопрос так, чтобы и другие поняли и полюбили его, как я. Вот он возникает перед нами автором “Солнечных кларнетов”: молодой интеллигентный талантливый юноша, который внимательно вглядывается в мир и напряженно ищет ответы на вопрос: в котором связи находятся природа и люди, добро и зло? Что есть определяющим? Поет доходит до вывода, что все в мире взаимосвязано. Это открытие исполняет его радостью, и ею он делится с нами:

Рощи шумят Я слушаю. Тучки бегут Любуюсь.

И постепенно события Первой мировой войны убеждают П. Тычину, что этот воспетый им мир такой далекий от гармонии. Но молодое сердце стремится крепкая вера в добро и создает его, – так появляются стихи цикла “Гармоничное”, “Кто-то гладил нивы”, “Голубизна мою душу овеяла”, Мне кажется, что именно вера в гармонию мира, оптимизм отличали поэта из его предшественников и современников. А еще – предчувствие революции. Именно довольно родились строки:

Гей, ударьте в струны, кобзари, Вдохновите сердца песнями! Украинский флаг и вверху Будто солнце над стелами…

И снова – радость, праздник, небывалый подъем в “Золотом гуле”. И появляется предчувствие беды: Черная птица – у него глаза – когти!

Черная птица из гнилых закоулков души, Из поля боя прилетел, Кряче. Или это – не гениальная прозорливость, которая заметила ту трагическую границу, которая проляжет между людьми, даже родными по крови (“курки спустили в мать и отца”)? И снова – не смотря ни на что – жизнеутверждающий финал, вера в победу силы добра, в силу народа:

Я – неугасимый Огонь Прекрасный, Вечный дух.

Поздравляй же нас ты с солнцем, голубями. Я сильный народ! – с солнцем, голубями. Но мечта так и осталась мечтой. Страна была обречена. Революция 1917 года вместо социального освобождения принесла на украинскую землю реки крови. Разрушаются семьи, расшатываются вековые моральные основания народа. Тычина-поэт верил в революцию, ждал и боялся ее. Отсюда и обостренное восприятие окружающего, предчувствие беды, жгучая боль за Украину, за свой народ: Кто же это так с тебя насмехаться смел? Кто твое сердце чем загородил? Я почти физически ощущаю ту боль, которой преисполнена каждая строка стиха, так как “рубились, бились родные, свои”; а те, кого считали братьями, предали Украину. Стих заканчивается многозначным вопросом, который, без сомнения, есть прозрачно-риторическим: ответа не надо, он – очевидный:

Кто же так люто бросил на растерзание нас? Мне кажется, что именно здесь и содержатся те истоки “раздвоенности” Тычины, которая позднее переросла в трагедию его таланта. Так, Павел Тычина – гениальный, но глубоко трагический талант. И с этим нельзя не согласиться! Он любил жизнь во всех ее проявлениях и учил этому чувству читателей. Он, я убежден, любил людей: из прошлого, современников и будущих земляков. Наверное, это надо понять душой и кланяться гениальному художнику за его сердце и талант.






Твір на тему яким я уявляю щастя.
Открываю своего Павла Тычину