Новелла Н. Волнового “Кот в сапогах”

Н. Волновой – писатель, рожденный революцией, ею призванный к творчеству. Поэтому революция в его произведениях часто появляется в образе Матери, в образе Марии, в образе Женщины. Своеобразным символом, настоящим образом революции выступает женщина в новелле “Кот в сапогах”, товарищ Жучок. С глубокой задушевностью, солнечной привлекательностью рисует художник того “кота в сапогах”, товарища Жучка – женщину, которая рядом с самоотверженными борцами бесстрашно преодолевает трудности, чтобы в борьбе добыть счастливое будущее человеку. Прозаик не рисует, он вышивает. И в свое кружево вкладывает всю душу, все тепло. Ему так хочется воссоздать настоящий величественный образ женщины-борца и женщины с прекрасным и нежным сердцем.

Писатель прослеживает, как духовно растает, мужает, сознает величие своих действий простая женщина из села, которая с бойцами прошла “от края до края нашу душистую красную революцию”, которая ходит “по сорнякам революции”. Новелла “Кот в сапогах” может быть блестящей иллюстрацией к импрессионистической манере письма,

и не только в тематическом плане или в технике, а в общей мировоззренческой установке – в умении изображать не типичный характер, а колоритную индивидуальность. Писатель вышивает. Он весь в раздумьях, в поисках тех художественных средств, которые бы помогли ему пропеть песню женщине. Так как необходимо, чтобы это была “песня песен, необходимо, чтобы был – Гимн”. Грамотно даже выделяет слово гимн в отдельную, красную строку, и пишет его с большой буквы: Гимн. И закрадываются сомнения: “разве я создам гимн “коту в сапогах”, чтобы понести этот гимн в глухую трущобу республики?”. “Разве я создам гимн?” – ставит он еще раз вопрос и старается дальнейшим рассказом в самом деле спеть гимн Женщине, которая отдала всю себя революции и которая… которая потом, к сожалению, стала лишней в жизни.

А дальше писатель короткими, но довольно искристыми штрихами подает нам портрет “кота в сапогах”. Эта женщина не заканчивала гимназий (“Гимназия – для господ. А для нас – нет!”), но умелый говорить с солдатами, выступать: “Она нас позарез приводила в удивление, она иногда употребляла таких слов, вела такие речи, что мы лишь рта разевали”. Прошла она – товарищ Жучок – “кот в сапогах” – бесконечными дорогами революции: “Восток. Запад. Север. Юг”. “Мчались месяцы… Прошло… я не знаю, сколько прошло: может, это было вчера, а может, позавчера, а может, промелькнуло двести лет?” Отгремели войны и революции, наступили другие времена. И как же Жучок? Где она? Вспомните, в начале новеллы: “сегодня в степях конниц не слышать…”. “Исчезли, разошлись по путям, по кварталам, по глухим дорогам республики”. Она теперь секретарь комячейки. Это она пишет “суровую” записку своему боевому товарищу: “Товарищ, вы, кажется, приехали еще в пятницу. Предлагаю немедленно зарегистрироваться в ячейке”. В дни революции она была сдержанна, чистая и честная, морально стойкая и выдержанная, как и подобает быть женщине “с бодрыми движениями, с бузинковым взглядом, который ходит по сорнякам революции и, как мураль, тянет солнечный свет, чтобы высушить болото…” И она была влюблена: “…у нас есть молодой “паренек”. Он тоже курносенький, и мы уже видели, как он обнимал ее: и она молчала. И эта женщина, как и все другие, верила: “Завязка – октябрь, а развязка – солнечный век, и к нему идем…” И вот пришли… К тому “солнечному веку”… Внимательно прочитайте сцену встречи “кота в сапогах” с однополчанином, автором новеллы Николаем Волновым… Вы ощутите, сколько сожаления, боли, теплой иронии скрыто в словах: “Ясно: прошло столько времени. Товарищ Жучок дочитала – прочитала “Что такое коммунизм…” И только”. Прочитала – и только. Не поняла. Не уяснила. Не постигла, как и сотни, тысячи не дошли до сути. Но и товарищ Жучок, и те партийные товарищи уяснили другое, что они руководители, они вершители человеческих судеб: “Ходит “кот в сапогах” по сорнякам революции и, может, и сам не знает, что он секретарь комячейки, а потом узнает и пишет: “Предлагаю зарегистрироваться…”.

Отсюда и начинается разрушение души. Человек теряет человеческое лицо… Это уже не человек, а ходячая инструкщя, это механизм, робот. Перед нами уже не тот “кот в сапогах”, с которым мы встречались в дни революции, которой хотелось писателю пропеть песню, чтобы это “была песня песен”, чтобы это был Гимн. Перед нами другой “кот в сапогах”. “Исчез “кот в сапогах” в глухой трущобе революции. Исчез товарищ Жучок”. Вот трагедия жизни человека, трагедия революции. И хотя на какой-то миг засветился огонек у “того” первого Жучка, и “тот” Жучок заговорил по-человечески и рассказал о своих нелегких днях юности, но уже ей не измениться. Над людьми содеяно преступление. Вчитайтесь в последние строки новеллы: “Я не собираюсь вызвать у вас слезу. А вот маленький подвиг – это без сомнения”. Что это за подвиг? Чуть ли не горькой иронией звучит это слово “подвиг” в таком контексте – “утеряны настоящие Жучки, появились Жучки под номерами 2, С, 4… И не знаю, еще сколько есть”. “А чьи? – ставит автор вопроса и предлагает: – Подумайте”.






Про граченя.
Новелла Н. Волнового “Кот в сапогах”