“Наоборот” Гюисманса в кратком изложении

Главный герой романа – аристократ дез Эссент, испытывающий отвращение к окружающему миру, который живет один в загородном доме и предается утонченным и извращенным удовольствиям.

Вступление

В замке Лурп сохранилось несколько портретов представителей семейства Флорессас дез Эссент. Это были портреты могучих, суровых рейтаров и вояк. Из портретов последующих представителей семьи сохранилось лишь изображение “человека лукавого и загадочного, с каким-то лживым, вытянутым лицом, слегка нарумяненными скулами, напомаженными и перевитыми жемчугом волосами, длинной белой шеей в жестких сборках воротника”. Вырождение рода продолжалось. Как бы довершая работу времени, дез Эссенты в течение двух столетий заключали брачные союзы внутри семьи. В родственных браках терялся остаток былой мощи.

От семейства, некогда многочисленного, занимавшего чуть ли не весь Иль-де-Франс, оставался теперь один-единственный отпрыск, “герцог Жан, хрупкий молодой человек тридцати лет, анемичный и нервный, с холодными бледно-голубыми глазами, впалыми щеками, правильным, но каким-то рыхлым носом и руками сухими и безжизненными. По некоему странному закону атавизма последний представитель рода походил на древнейшего предка, красавца, от которого унаследовал необычайно светлую бородку клинышком и двойственный взгляд – усталый и хитрый”.

Детство

Жана было мрачным и прошло в постоянных болезнях. Обучался молодой дез Эссент у иезуитов. Монахи особенно не напирали на мальчика, поэтому его обучение носило несколько поверхностный характер: он “шутя усваивал латынь, но в греческом двух слов связать не мог, способностей к современным языкам не проявил, а в точных науках еще при прохождении самых азов оказался полнейшим тупицей он жил вполне счастливо, едва замечая опеку наставников; в свое удовольствие занимался латынью и французским; и, хотя богословие не входило в школьный курс, он сполна усовершенствовался в нем, начав заниматься им еще в замке Лурп по книгам, перешедшим к нему от двоюродного прадеда дона Проспера, настоятеля аббатства Сен-Рюф”.

По возвращении из пансиона он не сошелся со сверстниками и все чаще подумывал об уединении. Его могла бы спасти любовь, но женщины оказались глупы и скучны. Он пустился в разгул, но не выдержало здоровье и доктора настоятельно порекомендовали ему остановиться. Посчитав оставшиеся деньги, дез Эссент пришел в ужас: их практически не осталось. “И он решился: продал замок Лурп, в котором не бывал и о котором ни веселых, ни грустных воспоминаний не сохранил; сбыл с рук остальную недвижимость и купил государственную ренту; таким образом обеспечил себе ежегодный доход в 50 тысяч ливров, а кроме того, отложил приличную сумму на покупку и обустройство своего окончательного пристанища. Он объездил столичные предместья и в одном из них, именуемом Фонтеней-о-Роз, на отшибе, у леса, обнаружил домик. Мечта сбылась: в пригороде, наводненном парижанами, он нашел уединение”.

Глава 1

Через 2 месяца дез Эссент смог уединиться в тишине и благодати фонтенейского дома и занялся его обустройством. Он тщательно продумал цвета, которые хотел видеть и обставил гостиную и кабинет. “И дез Эссент придумал затянуть стены кабинета, точно книги, сафьяном, крупнозернистой выделки марокканской кожей, вышедшей из-под толстых стальных пластин мощного пресса. После того, как было покончено со стенами, он велел выкрасить плинтусы лакированным индиго – темно-синей краской, какой каретники покрывают панели экипажей, а сафьяном пройти по краю потолка и затянуть его, чтобы он походил на распахнутое слуховое окно, небесно-голубым, затканным серебристыми ангелами, шелком. Ткань эта была в свое время изготовлена кельнским ткацким товариществом и предназначалась для церковных мантий”.

Глава 2

Здесь рассказывается о том, как дез Эссент приучил своих слуг прислуживать ему незаметно, так, чтобы их вообще не было видно, а также приучил их к своему режиму: “Раз и навсегда он назначил и время еды; блюда, впрочем, были скромны и непритязательны, так как больной желудок не принимал пищи обильной или тяжелой. В пять часов вечера, зимой уже в сумерках, он завтракал: съедал два яйца всмятку, жаркое и выпивал чашку чая; в одиннадцать вечера обедал; ночью пил кофе, а иногда вино или чай. Ужинал дез Эссент легко, вернее, закусывал в пять утра, ложась спать”. Целыми днями дез Эссент предавался мечтаниям. Он смотрел в окно, видел проходивших мимо людей, замечал печать тупость на их лицах. Он также считал, что не обязательно путешествовать, достаточно вообразить себе путешествие.

Глава 3

Описание библиотеки дез Эссента. В ней были представлены только те писатели, которые, по мнению дез Эссента, в своих произведениях писали о чем-то упадочном, разлагающемся. Его мнение о латиноязычных писателях было довольно невысоким: “нежный Вергилий казался ему страшным, невыносимым педантом, первейшим занудой древности. Надо сказать, что, не особо почитая Вергилия и недолюбливая ясного и обильного Овидия, он безгранично и со всем жаром души ненавидел Горация с его слоновьим изяществом, щенячьим тявканьем и клоунскими ужимками. Что касается прозы, обилие глаголов, цветистый слог, запутанные фразы Гороха-Во-Рту дез Эссент тоже не особо жаловал. Но и Цезарь со своим хваленым лаконизмом нравился ему не больше Цицерона, так как в этой крайности другого рода заключались сухость справочника, прижимистость, недопустимая и неподобающая. Саллюстий, правда, все же не столь тускл, как прочие, Тит Ливий слишком чувствителен и высокопарен, Сенека претенциозен и бесцветен, Светоний вял и незрел. Тацит в своей нарочитой сжатости – самый нервный, резкий, самый мускулистый из всех. А что до поэзии, то его нимало не трогали ни Ювенал, хотя им и была подкована основательно рифма, ни Персий, хотя тот и окружил себя таинственностью. Не ценил он ни Тибулла с Проперцием, ни Квинтилиана, ни обоих Плиниев, ни Стация, ни Марциала Билибильского, ни Теренция, ни даже Плавта”. Ценил дез Эссент лишь Петрония, Апулея, Коммодиана де Газа. В целом, библиотека дез Эссента включала в себя произведения до Х века.

Глава 4

Однажды под вечер у дома остановился экипаж: это привезли черепаху. Дез Эссент решил, что его ковры будут смотреться лучше, если по ним будет ползать черепаха, панцирь которой инкрустирован золотом и драгоценными камнями. Жан сам нашел рисунок и выбрал камни. Однако оказалось, что эта затея была не очень умной – черепаха в тот же вечер умерла.

Дез Эссент размышлял о том, что все вкусы можно сравнить с музыкальными инструментами. У него даже был “орган”, на самом деле представляющий собой множество бутылей вина с краниками. Хозяин мог с его помощью “сочинять” коктейли. Но сегодня ему не хотелось сочинять. Вкус ирландского виски напомнил ему историю о том, как однажды у него разболелся зуб и ему пришлось идти к дантисту. Вспомнилась и та дикая боль, которую он испытал, когда ему вырывали зуб.

Глава 5

Вся глава посвящена живописным полотнам, принадлежащим дез Эссенту. Это “Саломея” Гюстава Моро, где героиня представляет собой живое воплощение соблазна и преступления, “Откровение” на ту же тему, только в центре уже застывший взгляд мертвой головы Предтечи, направленный на ошеломленную Саломею.

В гостиной дез Эссент повесил серию гравюр Луикена “Преследования за веру”, в прихожей – гравюру Бредена “Комедия смерти” и “Добрый самаритянин”, а также полотна Одилона Редона.

Глава 6

Посвящена воспоминаниям. Первое – это случай, когда друг дез Эссента Д’Эгюранд решил жениться. Все его отговаривали, в отличие от дез Эссента, который поощрял этот поступок, втайне ожидая того, что супруги разъедутся. Так и случилось. Вторым воспоминанием стал Огюст Ланглуа. Дез Эссент встретил его на улице и привел в публичный дом. Там он заплатил хозяйке крупную сумму и сказал, что мальчик может приходить сюда 2 раза в неделю. Когда же деньги закончатся, Огюст, по расчетам дез Эссента, пойдет воровать, чтобы раздобыть денег для оплаты утех, а потом и убьет кого-нибудь. Дез Эссент лелеял мечту создать таким образом убийцу. Но этого либо не произошло, либо дез Эссент об этом просто не узнал.

Глава 7

Дез Эссент забросил чтение и все больше стал погружаться в прошлое. Очнувшись ненадолго, он попытался с головой уйти в латынь, но снова хлынул поток воспоминаний, на этот раз детских. Дез Эссент вспомнил иезуитов, его потянуло к вере. “Впрочем, он прекрасно знал себя и был уверен, что не способен на действительно христианское смирение или покаяние”. Все же иезуитам удалось привить дез Эссенту любовь к божественному. Благодаря одиночеству, она начала просыпаться в его душе. Он начал сопротивляться, и в этом ему помогла философия Шопергауэра. Дез Эссент успокоился.

Глава 8

Дез Эссент решил купить цветы для украшения дома. Он стал искать живые цветы, имитирующие искусственные. Когда растения привезли, дез Эссент так надышался их ароматами, что ему приснился кошмар о плотоядной женщине-цветке и всаднике Сифилисе.

Глава 9

Рассуждения о живописцах. Чтение Диккенса и воспоминания о любовницах. Подробный рассказ об одной из первых, циркачке Урании. Дез Эссент возжелал ее, так как представил себе, что у нее много мужских привычек. Так он удовлетворял свое влечение к грубой мужской силе. Потом он спал с чревовещательницей, заставляя ее говорить голосом мужчины, который их якобы застал и угрожал расправой. Последним он вспомнил молодого человека, с которым у него тоже была связь.

Глава 10

Обострился невроз. У дез Эссента появились галлюцинации. Ему везде чудился запах франгипана. Чтобы избавиться от него, дез Эссент смешал несколько ароматов, создавая парфюмерные композиции. Однако от обилия запахов у него заболела голова и он упал в обморок.

Глава 11

Слуги, перепугавшись, побежали за фонтенейским врачом. Но что за недуг у дез Эссента, тот так и не понял. Пробормотав какие-то медицинские термины, пощупав дез Эссенту пульс и посмотрев язык, доктор попробовал вернуть ему дар речи, но, ничего не добившись, прописал успокоительное и полный покой и сказал, что навестит его завтра. Но дез Эссент замотал головой, из последних сил давая понять, что не одобряет рвения слуг и гонит пришельца вон. Дез Эссент решил ехать в Лондон, собрал чемоданы и отправился в “Galignani’s Messenger”, чтобы купить путеводитель. Купив его, дез Эссент поужинал в винном погребе “Bodega”, разглядывая посетителей и представляя себе Англию. В конце концов он решил, что пора вернуться домой.

Глава 12

Перебирая свои книги, Дез Эссент вспоминал, где он заказывал очередной экземпляр, в какой типографии печатал, какую обложку, бумагу, шрифт он выбирал и почему. Рассуждения о Бодлере, Вийоне, Агриппе д’Обинье. “За исключением этих нескольких книг, французская словесность в библиотеке дез Эссента начиналась с 19-го века. Разделялась она на две части: в первую входила светская литература; во вторую – церковная”. Это такие авторы, как Лакордер, граф де Фаллу, Вейо и другие.

Глава 13

Становилось все жарче. Самочувствие дез Эссента ухудшалось. Он не мог переносить жару, не мог есть, его постоянно тошнило. Однажды во время отдыха в парке дез Эссент наблюдал за дракой деревенских мальчишек. Увидев у одного из них бутерброд с белым домашним сыром и луком, дез Эссент чудовищно захотел есть. Он приказал слугам сделать ему такой же бутерброд, однако пока те ходили в деревню за продуктами, дез Эссент вновь почувствовал себя плохо. Вернувшись в дом, он увидел астролябию, которую использовал вместо пресс-папье, и, вспомнив Париж, стал рассуждать о нравственности, предохранении и абортах.

Глава 14

Вновь рассуждения о писателях и литературе. Любимые писатели Дез Эссента – Флобер, братья Гонкур, Золя, Бодлер, Верлен, Корбьер, Аннон и Малларме. Дез Эссент приходит к выводу, что идеальный роман – это “роман в нескольких фразах – выжимка из сотен страниц с их изображением среды, характерами, картинами нравов и зарисовкой мельчайших фактов. Это будут слова, столь тщательно отобранные и емкие, что восполнят отсутствие всех прочих. Прилагательное станет таким прозрачным и точным, что намертво прирастет к существительному и откроет читателю необозримую перспективу; оно позволит неделями мечтать и гадать над его смыслом – и узким, и широким; и душу персонажей выявит целиком: очертит в настоящем, восстановит в прошлом, провидит в будущем. И все это благодаря одному-единственному определению. Роман в одну-две страницы сделает возможным сотворчество мастерски владеющего пером писателя и идеального читателя, духовно сблизит тех немногих существ высшего порядка, что рассеяны во вселенной, и доставит этим избранникам особое, им одним доступное наслаждение”. Дез Эссента вновь мучают боли в желудке и слуга каждый день варит ему бульон по специальному рецепту.

Глава 15

Однако через некоторое время бульон перестает помогать. Измученный слуховыми галлюцинациями дез Эссент зовет врача. В ожидании его визита он то злится, то мучается страхом смерти. Приехавший наконец врач настоятельно рекомендует хорошо питаться. Однако тошнота не позволяет этого. И тогда врач предлагает клизму, от чего дез Эссент приходит в восторг. “Его жажда искусственности была теперь, даже помимо его воли, удовлетворена самым полным образом. Полней некуда. Искусственное питание – предел искусственности!”. После этого врач настоял на перемене места жительства и возврате к “нормальной” жизни в Париже.

Глава 16

Дез Эссент собрал вещи. Ему не хотелось покидать дом и он отвлекал себя мыслями о разладе в церкви по поводу вина, которое разбавляют, и хлеба, который пекут не из пшеницы, а из крахмала. Заканчивается роман страстной мольбой Господу о покровительстве.


Ми часто женемося за красивим і блискучим.
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...
“Наоборот” Гюисманса в кратком изложении