Лирика Гиппиус

В творчестве Гиппиус легко уследить следы исторических веяний. Она начала свой творческий путь когда еще были на слуху стихи женской поэзии XIX века с оттенком сентиментальности и оказали свое, и притом значительное влияние на ее творческую душу. Долгий путь, пройденный Гиппиус от конца 80-х XIX века до XX века, сильно повлиял на ее сложную впечатлительную душу, “надвое переломленную”, заставил ее искать новые учения, обращаться к новой вере: “О том молюсь, что выше счастья…”. В ее стихах постоянно возникают мотивы смерти:

Приветствую

смерть я

С бездумной отрадой,

И мукой бессмертья

Не надо, не надо!

И в ее равнодушном отчаянии сквозит бессилие. Поэтесса очень много говорит о своем бессилии, о своей израненной душе. Раздвоенность души отражается контрастами: Небо – вверху; небо – внизу, Звезды – вверху; звезды – внизу. Все, что вверху, то и в низу. Если поймешь, – благо тебе. Никто из поэтесс XIX века не был до такой степени одинок, но говоря о том, что “в одиночестве зверином живет до ныне человек”, Гиппиус надеется:

Мы соберемся, чтобы хотеньем

В силу бессилье преобразить,

Веру – со знаньем, мысль – с откровеньем,

Разум

– с любовью соединить.

В своем творчестве Гиппиус никогда не отдается потоку эмоциональной стихии, она не спонтанна и не импульсивна. Но упреки своих оппонентов в холодности она начисто отмела. Прозвучало это убедительно и психологически, и художественно в стихотворении “Сосны”, наполненном шумом сосен, глухим, невнятным. Но в нем постепенно начинают пробиваться слова, злые и колючие: Твоя душа, в мятежности, Свершений не дала. Твоя душа без нежности, А сердце – как игла. Целый ряд русских поэтов-символистов кризисные периоды, в моменты революционных потрясений начинали разрабатывать гражданскую проблематику. Такого нельзя сказать о Гиппиус, уже в первых поэтических опытах она предстает и как лирик и как общественный деятель, судья и пророк своего поколения.

Но с годами в ее поэзии стала доминировать общественно – религиозная тематика. О новом качестве слова поэтессы, поднявшегося до пророческой мощи, дает представление стихотворение “Веселье”, написанное 29 октября 1917 года:

Блевотина войны – октябрьское веселье!

От этого зловонного вина

Как было омерзительно твое похмелье,

О бедная, о грешная страна!

Какому дьяволу, какому псу в угоду,

Каким кошмарным обуянный сном,

Народ, безумствуя, убил свою свободу,

И даже не убил, – засек кнутом?

Поэтическая речь превратилась в единый страстный порыв. Символический туман рассеялся и зазвучала яростная политическая ода, наполненная болью и ужасом, апокалиптическим ощущением гибели. Это во многом результат процесса освоения традиций и форм библейской лирики. И религиозная поэзия “декадентской мадонны” – это закономерное проявление русского духовного самосознания начала XX века. Мы еще раз соприкасаемся с той нераздельностью поэтического слова и душевного состояния, которое столь характерно для женской лирики в России на всем протяжении ее истории.






Твір вибір шляху.
Лирика Гиппиус