Изложение первого действия пьесы Гоголя “Ревизор”

Переходим к первому Действию “Ревизора”. Вначале он сообщает, что городничий Сквозник-Дмухановский приглашает к себе чиновников городка и предупреждает о том, что к ним может приехать инкогнито, где тайно, Ревизор, о чем пишет ему приятель. Возникает естественный вопрос: “Есть ли причина чиновникам бояться приезда ревизора?” И учитель предлагает школьникам узнать, о чем беседует городничий с чиновниками города в первом явлении первого действия. начальная сцена отлично изображена на рисунке П. Боклевского, который очень точно передает испуг чиновников, их ужас.

Другой художник, А. Константиновский изобразил эту сцену несколько иначе: он попытался глубже выразить внезапность известия. В этом состоянии и показаны персонажи, участвующие в первом действии.

“Городничий, уже постаревший на службе и очень неглупый по-своему человек. Хотя и взяточник, однако ведет себя очень солидно; довольно серьезен… Черты лица его грубы и жестки, как у всякого, начавшего тяжелую службу с низших чинов. Переход от страха к радости, от низости к высокомерию довольно быстр, как

у человека с грубо развитыми склонностями души”. Перед нами бывалый человек со своим жизненным опытом, хваткой. Он гордится тем, что раньше “мошенников над мошенниками обманывал, пройдох и плутов таких, что весь свет готовы обворовать”.

За ним, как и за другими чиновниками, водятся “грешки”, так как, по словам письма от его друга, он “человек умный” и не любит “пропускать того, что плывет в руки. Одним из “блестящих” дел городничего является присвоение денег, которые были отпущены пять лет назад на строительство церкви при богоугодном заведении. Начальству же он доложил, что церковь “начала строиться, но сгорела”. В городе везде беспорядок: на улицах полно мусора, в учреждениях, в полицейских участках царит беззаконие. Хотя и боится городничий своих “грешков”, но успокаивает себя тем, что нет безгрешных людей. Он ведет себя, как замечает Гоголь, солидно. И это происходит от того, что убежден в своей правоте. Поскольку он сам “грешен”, то и его советы другим носят лишь поверхностный характер.

Первым, к кому обращается городничий, был Артемий Филиппович Земляника, попечитель богоугодных заведений. Характеризуя этого чиновника, ученики отметят, что в больнице было очень грязно. Больные походили на кузнецов, курили такой крепкий табак, “что всегда расчихаешься, когда войдешь”. Кормили их плохо. Сам Земляника признается:

“Больным велено габерсуп давать, а у меня по всем коридорам несет такая капуста, что береги только нос”. И когда городничий советует ему, что лучше было бы иметь в больнице поменьше народу, а то могут отнести “к дурному смотрению или к неискусству врача”, Артемий Филиппович признается: “О! Насчет враче-ванья мы с Христианом Ивановичем взяли свои меры: чем ближе к натуре, тем лучше; лекарств дорогих мы не употребляем. Человек простой: если умрет, то и так ” умрет; если выздоровеет, то и так выздоровеет. Да и Христиану Ивановичу затруднительно было б с ними изъясняться: он по-русски ни слова не знает”.

В этом ответе выражена вся сущность деятельности человека, который должен был беспокоиться о нуждах людей. Прямое воровство сквозит за каждой репликой Земляники. Но кто на него пожалуется? Чиновники совершенно равнодушны к судьбе простых людей. И замечание Земляники о том, что с тех пор, как принял он начальство, люди в больнице, “как мухи, выздоравливают”, свидетельствует об истинном положении дел. В этой видоизмененной афористической фразе раскрывается и лицемерие Земляники и подлинная сущность самодержавно-крепостнического “порядка”. Гоголь не случайно вводит фигуру уездного лекаря Христиана Ивановича Гибнера. В то время, по свидетельству современников, даже в Петербурге медиками были немцы, французы, англичане, итальянцы, а число русских врачей было очень ограничено. Большинство русских медиков, получив образование в Медико-хирургической академии, отправлялись в армию. Поэтому их было так мало как в столице, так и в губернских и уездных городах. Как свидетельствует статистика, к середине XIX века врачей было около 8 тысяч, не менее трети приходилось на армию и флот. 654 врача имели “право на неполную практику”.






Хто любить мусить розділити долю.
Изложение первого действия пьесы Гоголя “Ревизор”