Изложение миниатюра: Интересный человек

Меня познакомили с Максимом Тадеевичем в один из его приездов. Первое впечатление остается навсегда: человек изысканно вежливый среди интеллигентов высокого круга. Вежливость бывает и горделивой, здесь она – искренность. Внимание Рыльского привлечено лишь к тому, кому он жмет руку. Он смотрел человеку в глаза весело или сурово, в зависимости от того, кто к нему подходил, и не мог проявить небрежности, невнимания к человеку. Вежливость – его непреложный закон… Это не мелочи в нашей жизни, так как человек должен быть красив во всем. Потребностью души поэта было сказать человеку доброе слово…

Мы выступаем перед студентами Киевского университета вместе с писателями Италии. В стихах Рыльского, которые он читает на вечере, упоминается имя Торквато Тассо, и в моих – тоже. После вечера Максим говорит в нашем кругу: “Видите! И вы упомянули о сонетах великого Торквато Тассо, и я тоже. А мы же с вами не договаривались!” В другой раз Максим подчеркнул перед товарищами, желая сделать мне приятное: “Я назвал свою книгу “Братство”, а Вы “Побратимы”. Они вышли одновременно.

Характерное и интересное совпадение. Знак времени”.

…Максим Тадеевич начинает работать с первого дня. Пишет много писем, просит у меня бумаги. Несу ему листов сорок. После ужина идем к пансионату. По дороге много знакомых. Поэт каждый раз снимает соломенную шляпу. Есть люди, которые умеют очень красиво делать это в приветствии. У Рыльского этот жест неповторимый…

Я обращаю внимание на жест, с которым он снимал шляпы… “А правда ли, что рассказывал Александр Копиленко… об одном осеннем вечере?” – “А что? Не знаю”,- спрашивает поэт настороженно. “Был поздний вечер, вы шли от оперы домой. Копиленко показалось, что вы немного задевали плечом стволы каштана, снимали шляпы и говорили: “Извините!”. “Извините!” – говорили вы снова… Копиленко шел позади и искренне любовался, потом говорил нам с увлечением: “Кое-кто даже с людьми не такой вежливый, как наш добрый поэт с деревьями”. Максим Тадеевич сдержанно смеется: “Если Копиленко рассказывал, то, видно, что-то такое было”.

Остроумное слово, шутка и каламбур – будто флаг неизменной приязни поэта к людям. Что только он переживал наедине с собой, того не знают ни музы, ни друзья. Но и в драматические моменты жизни Рыльский не разрешал себе огорчения и печали на людях. Непостижимо, как он мог сохранить столько оптимизма в труде и поведении, столько веселья – после всех тяжелых ударов судьбы. Мне дорого каждое доброе слово, сказанное теперь о Рыльском. Так как он много слышал прежде других слов, много выстрадал в жизни… Возле его веранды я вспоминаю случай из прошлых лет… Тонкая снеговая паутина окутывает двор дома. Я смотрю из окна. Между сияющими заносами проходит шаткой, боцманской походкой седой поэт, встречает жену дворника Соломию. Останавливается, галантно наклоняется, целует ей руку…

Последний год жизни Рыльского в Ирпене, накануне переселения в Голосеево… После ужина Максим Тадеевич сел за рояль. Его страстью в музыке был “божественный Шопен”. Он с увлечением играл отрывки из полонезов. Немного импровизировал. Любимая его “Анданте кантабиле”. Приверженцы Рыльского говорили, что если бы он не стал поэтом, то, наверное, был бы выдающимся музыкантом



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...



Яке враження справили б на воланда сучасні люди.
Изложение миниатюра: Интересный человек