Грин и его рассказ “Маленький заговор”


Даже действительно героические поступки некоторых искренних социалистов-революционеров: террористические акты против наиболее ненавистных царских сатрапов, связанные с жертвами горячие перестрелки во время экспроприаций и т. п.,-как начинает теперь понимать Грин, часто не имеют никакого смысла: вместо одного убитого жандарма появляются два других, еще более свирепых, экспроприированные средства тратятся гораздо легче, чем они добываются, а принесенные ради этого жертвы оказываются не оправданными ни целями революции, ни просто по-человечески.

Что это начинают понимать и другие эсеры, показывает Грин своим рассказом “Маленький заговор” (1909). К герою рассказа, видному местному эсеровскохму деятелю, приходит совсем молодая девушка, желающая включиться в борьбу и ради общего дела даже поягертвовать собой – совершить террористический акт. Герою становится жалко это юное, еще ничего в жизни не видевшее и не узнавшее существо, которое даже не понимает, что ее влечет на дело только романтика борьбы, неосознанная жажда подвига, свойственная молодости, а вовсе не действительные, глубокие убеждения борца. “Недоставало еще, чтобы грудные младенцы ходили начиненные динамитом” (1; 222),- думает он, и вопреки мнениям других членов комитета, стремящихся использовать в своих интересах ее слепую веру и на ее гибели создать себе славу борцов,

он под видом партийного задания посылает ее в другой город. Там, надеется он, она остынет, а, может быть, за это время из города уедет тот, на кого решено было совершить покушение, но так или иначе девушка останется жива.

А тут еще грандиозный скандал в самой верхушке партии эсеров: член центрального комитета партии, руководитель ее боевой организации (“Боевки”), организатор убийства министра внутренних дел Плеве и московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича – Азеф – был разоблачен как провокатор, сотрудник царской охранки, выдавший ей многие важнейшие мероприятия партии эсеров.

Таким образом, как и у всякого художника, раздумья Грина о деятельности партии эсеров и о его личном участии в партии нашли отражение прежде всего в творчестве. Но разочарование в эсеровских идеалах привело к тому, что Грин сделал для себя и практические выводы: он отошел от партии.

Так разбилась еще одна мечта Грина, окончилась неудачей попытка стать в ряды активных борцов за счастье обездоленных.

27 июля 1910 г. Грина арестовали в Петербурге как проживающего по чужому паспорту и после года тюремного заключения выслали на Север, в Архангельскую губернию. Здесь Грин много читает, бродит с ружьем по глухим пинежским лесам, дикая красота которых так поэтично отразилась в рассказе “Таинственный лес” (1913), и, главное, много думает. Он перебирает прожитые годы, вспоминает радужные, полудетские мечты о море, матросской службе и морской славе, еще раз анализирует свою эсеровскую деятельность, свое стремление в революционной борьбе построить новый мир, основанный на иных взаимоотношениях между людьми.

Конечно, идея такого общества была очень расплывчата в его представлениях и достаточно утопична. Но Грин и не был политиком, даже работая в партии эсеров. Он просто ненавидел угнетение во всех его проявлениях, так как был сыт им по горло, и хотел только уничтожения общества, построенного на эксплуатации человека человеком. Как это сделать – он не знал, и потому его так привлекали вначале идеи партии эсеров, объявившей себя партией “всех трудящихся” без различия классов, в программе которой говорилось об “уничтожении вместе с частной собственностью и самого деления общества на классы”, было много громких фраз о “будущем светлом мире”, о “счастье для всех”, о “революционном социализме”.

Когда же Грин увидел, что его партия просто не способна создать новое, свободное общество, которое было его мечтой, он не только отошел от партии, но и разоблачил ее деятельность в своих произведениях.

В мае 1912 г. Грин из ссылки возвращается в Петербург. Он попал в круг литературной богемы, однако ее идеи презрительного отношения к человеку, к жизни и труду почти не коснулись его творчества: тематика большинства его рассказов становится все более глубокой и серьезной. В “Глухой тропе” (1913) он утверждает, что нет безвыходных положений, что человек не должен терять надежды, веры в свои силы: верь, добивайся, иди к поставленной цели – и ты придешь, как выходит к пристани заблудившаяся в дремучем таежном лесу экспедиция; в “Зурбаганском стрелке” (1913) группе разочаровавшихся в жизни людей, которые с цинизмом делают опыты, суть которых – “безграничное издевательство над собой, смертью и жизнью” (2; 382), противостоит простой охотник Астарот, вместе с рассказчиком тоже испытывающий судьбу: в узком горном проходе они вдвоем задерживают отряд вражеских войск, рвущихся в город. И если, познакомившись с самоиздевательствами первой группы людей, рассказчик испытал очень неприятное ощущение “скверного цинизма”, то утро после боя, в котором он участвовал вместе с охотником, он назвал “началом полного чудесного воскресения” самого себя; риск бесцельный – это цинизм, риск, освященный целью борьбы за правое дело,-риск благородный.

Наступил 1914 г., разразилась первая мировая война. Грин оказался в трудном положении: его фантастические рассказы с экзотической тематикой печатали очень неохотно; говоря об этом времени, Грин так ответил на вопрос анкеты “Как я работаю”, проведенной в 1915 г. “Журналом журналов”: “Я желал бы писать только для искусства, но меня заставляют, меня насилуют. Мне хочется жрать…”



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...



Моє сприйняття поезії рільке.
Грин и его рассказ “Маленький заговор”